В конце октября Александр Лукашенко рассказал, что американцы просили его извиниться перед Литвой за инцидент с контрабандными метеозондами, но он ответил им «пошли нах». Несмотря на это Дональд Трамп выдвинул своего представителя Джона Коула на должность спецпосланника по Беларуси. Почему Лукашенко позволяет себе грубить, но диалог с США все равно продолжается? Эти и другие вопросы в новом выпуске шоу «Как это понимать» обсудили ведущий Глеб Семенов и политический аналитик Артем Шрайбман.
По мнению Артема Шрайбмана, грубая реплика Александра Лукашенко на вероятное предложение США была адресована в первую очередь внутренней аудитории, а не американским переговорщикам:
— По сливам коммуникаций Лукашенко в том числе с западными партнерами мы видим, как он с ними общается: лебезит, заискивает, он действительно шелковый. Кроме его собственных слов и бравады о том, какой он смелый, как все разруливает и всех посылает, мы никогда не видели других подтверждений этому. Наоборот, политики или бывшие дипломаты, общавшиеся с ним и потом писавшие об этом мемуары, рассказывают, что Лукашенко пытается не просто лебезить, а рассказывать, какой Путин плохой.
Шрайбман считает, что в нынешнем диалоге с американцами Лукашенко заинтересован гораздо больше, чем они в нем. Поэтому вряд ли беларусский политик стал бы рисковать.
— У американцев тоже появляется интерес, который вызван разными причинами. Но понятно, что у Лукашенко он куда сильнее. Как и все страны мира больше заинтересованы в США, чем те в них. Это универсальное правило, если ты гегемон. И поэтому я думаю, что Лукашенко был куда более добр. А для домашней аудитории надо показать, что он хозяин ситуации, — заключил эксперт.
Говоря о номинировании на должность спецпосланника США по Беларуси Джона Коула, аналитик отметил, что это свидетельствует о повышении статуса беларусского направления во внешней политике Соединенных Штатов.
— Беларусский трек становится более самостоятельным. Раньше все это справедливо воспринимали как аппендикс американского интереса к украино-российскому сюжету, — рассуждает Артем. — Сейчас мы понимаем: не то чтобы он теперь приоритет для Трампа, но постепенно [беларусское] направление становится самостоятельным в политике в регионе. Потому что Коул был заместителем Кита Келлога, спецпосланника по Украине. А сейчас у него формально такой же статус, как у Келлога. Можно сказать, что его повысили.
Он добавил, что сам факт появления подобной должности говорит о значимости вопроса для Вашингтона.
— Создается то, что я называю бюрократической тягой — аппарат. Ведь у Коула будут свои помощники. Появляется человек, ответственный за беларусское направление, у которого есть теперь то, что в бизнесе называется KPI (ключевые показатели эффективности. — Прим. ред.) — он должен достигать их. С этого момента люди в Государственном департаменте или находящиеся у Коула в подчинении будут заинтересованы своими карьерами, чтобы на беларусском направлении что-то получилось. По случайным, никому не интересным странам спецпосланников не назначают. Видимо, получилось убедить Дональда Трампа, что это потенциально может ему что-то принести, как горшочек, который еще может варить, — подытожил Шрайбман.
