В ноябре многие беларусы получили потяжелевшие жировки. Дело в том, что с октября власти ужесточили нормы для «тунеядцев», у которых есть свое жилье. Повышение счетов вызвало шквал возмущения в социальных сетях. Отреагировала и пропаганда, но угрозами в адрес граждан. Есть ли у беларусов варианты, как донести свое недовольство до властей? Это обсудили ведущий Глеб Семенов и политический аналитик Артем Шрайбман в новом выпуске нашего шоу «Как это понимать».
— В 2017 году «тунеядские» инициативы властей смогли разжечь протесты в Беларуси. Сейчас, как мне видится, это невозможно. А какие инструменты обратной связи и влияния на власть остались у общества? Как можно воздействовать на принимающих решения людей, чтобы это нововведение отменить?
— В решениях, которые не сконцентрированы вокруг локального сюжета (вроде закрытия больницы, школы, стройки или свалки), представить общенациональную кампанию сложно. Она требует слишком большой координации. И власть ее пресечет на первых же этапах — будь то сбор подписей или подписание петиции.
В случае локальных инициатив люди могут просто собраться и записать обращение к Лукашенко в TikTok. Это пока еще в Беларуси существует, работает, часто приводит к позитивным результатам. Не всегда, но часто. А с общенациональными мерами, вроде маршей нетунеядцев, протестов «Стоп-бензин» в 2011 году (акция против повышения цен на автомобильное топливо. — Прим. ред.), сегодня очень сложно. Потому что мы живем уже в другом режиме.
Соответственно, у беларусов есть один рычаг — это возмущение. Публичное, но в мерах, допустимых нынешними репрессивными законами и их еще более репрессивной практикой.
Так было с историей про анонсированный ввоз пакистанских рабочих. Власть увидела волну возмущения и так или иначе на нее отреагировала. Во-первых, мы не увидели никаких 150 тысяч пакистанцев. Во-вторых, приняли несколько мер, ужесточающих ответственность при найме иностранцев, и так далее. Поэтому видно, что у власти есть какие-то термометры, которыми она меряет возмущение в соцсетях. В первую очередь в TikTok, как, наверное, главной социальной сети в Беларуси.
И если и в этот раз массовое возмущение будет таким, что его заметят, то какое-то смягчение, отсрочка или исключения могу быть (но не факт, что откатят полностью). Как часто это бывает в беларусской социальной политике: применяешь жесткую меру, а потом частично откатываешь, говоря «вот, я пошел на уступки».
Будет ли так с «тунеядскими» жировками? Сомневаюсь. Во-первых, эта проблема не затрагивает подавляющее большинство беларусов. А во-вторых, есть стигматизация не занятых в экономике людей. Даже название их «тунеядцами» уже устоявшееся для нашей системы лет 10 как. Ведь впервые стали обсуждать, что нужно принять какие-то меры в отношении них, в 2014–2015 годах.
Система уже привыкла делать из условных «тунеядцев» врагов. Или если не врагов, то ненадежных элементов общества. Людей, которых положено как-то ограничивать в правах, благах, льготах. С точки зрения государства это справедливо по отношению к работающим гражданам. Поэтому отменить решение по просьбам тех, кто заступается за «антиобщественных элементов», было бы сродни уступки врагу.
Одно дело, когда незаслуженно обиженные жители пожаловались, что школу закрывают, — это абсолютно понятно и сочетается с дискурсом власти. А то, что «тунеядцы» и их родственники жалуются на меру, которая и должна была сделать именно это, — ну, извините. В этом и цель, чтобы вам хуже стало, чтобы вы пошли работать.
Думаю, логика здесь примерно такая. Поэтому я бы не ожидал уступок со стороны власти, вне зависимости от степени возмущения в соцсетях. Может быть, Лукашенко что-то скажет. Может быть, уймут пропагандистов, которые уже успели наделать всяких странных заявлений, типа «что вы жалуетесь на жировки, когда HIMARS прилетит, будет только хуже». Но мы видим целенаправленную многолетнюю кампанию по ограничению социальных прав конкретной группы общества. И сложно представить, что на десятом году этой кампании кто-то с нее свернет.
