Даже тем, кто не работает в сфере права или журналистики, очевидно: продолжать это делать в нашей стране все труднее и труднее. Но даже в таких условиях на юридические и журналистские факультеты все еще идут абитуриенты. Zerkalo.io поговорило с ними и спросило, зачем им это все и что думают родители об их решении.
Журфак. «Друг пишет, что, кроме госСМИ, будет негде работать. Меня это пугает»
Борисовчанка Ульяна Денисова поступает на факультет журналистики. Девушке уже 19 лет, но сразу после школы родители отговорили выпускницу от выбора этой профессии, поэтому тогда она пошла работать. Сейчас, когда Ульяна уже сама может решать за себя, она все же подала документы на специальность «печатные СМИ» в БГУ.
— Давно хотела учиться на журналиста, чтобы доносить людям правду, а не ту дезинформацию, которая сейчас повсюду, — объясняет выбор профессии девушка. — До меня постоянно доходят какие-то слухи, что кто-то что-то сделал, а потом начинаю узнавать больше и понимаю, что это неправда.
В школе Ульяна уже училась в кружке журналистики.
— Один дедушка постоянно приносил нам газету «Наша Ніва», а наша преподавательница постоянно ее у нас забирала и выкидывала. Говорила, что нам нельзя ее читать, но я все равно читала. Сейчас я читаю Onliner: раньше была у них в офисе и мне понравилась их команда. И TUT.BY тоже смотрела — в основном в Instagram. Я понимаю, какая сейчас ситуация в стране, но все равно хотелось бы поступить на журфак, — признается абитуриентка. — Чтобы познакомиться с новыми людьми, наладить связи и понять, чего я хочу от себя как от журналиста.
Чтобы поступить на журфак, нужно сдать два ЦТ и внутренние экзамены: написать сочинение и ответить на вопрос по билету устно перед комиссией. И если этап с тестами уже пройден, то внутренние испытания Ульяна пойдет сдавать только 30 июля и 1 августа. Поэтому девушка сначала сомневалась, стоит ли рассказывать нам о своих планах. В итоге решила: если ее не примут на факультет из-за этого текста, то она не остановится на пути к мечте и будет учиться дальше сама или выберет какие-то курсы.
— Сейчас я иду, можно сказать, попробовать — узнать, как обстоят дела на факультете. К давлению на медиа я, конечно, отношусь негативно. Мой друг присылал мне новости о массовых задержаниях журналистов и говорил: «Тебе негде будет работать, кроме государственных СМИ». Меня это немножечко пугает.
За несколько лет, которые Ульяна хотела быть журналистом, она уже познакомилась с некоторыми студентами и профессионалами из этой сферы. Эти люди, по словам девушки, только укрепили ее желание поступать.
— В других областях я себя не представляю. Мои родители это видели всегда, но были против. Даже три года назад, когда мне было 16, — не знаю почему. Сейчас они еще больше на меня давят, проскакивают фразы, что меня могут посадить в тюрьму. Я так и отвечаю: «Посадят — значит, посадят. Зато я останусь честной».
Юрфак. «Мы жывем, каб разбірацца з праблемамі»
Андрей (имя абитуриента изменено по просьбе его родителей) из Минска поступает на юридический факультет БГУ. Говорит, что интерес к праву ему привил учитель по обществоведению из гимназии, которую парень окончил.
— Ён прывіў мне патрыятызм і ў тым ліку любоў да права. Настаўнік шчыра і адкрыта расказваў пра недахопы ў Канстытуцыі, у дзеючым заканадаўстве. Мне захацелася неяк на ўсё гэта паўплываць. Ведаю, што адзін я нічога не пабару, але спадзяюся, што на факультэце ёсць такія ж, як і я, мэтанакіраваныя людзі, якія будуць мне дапамагаць.
За новостями последнего года Андрей следил. В том числе знает, что с факультета увольняли преподавателей, которые как-то «отметились» в протестных настроениях.
— Канешне, я адчуваю абурэнне, злосць у нейкай ступені. Як усё гэта можа чалавеку ў цвярозым розуме падабацца? Затыкаць рты, асабліва ва ўніверсітэце, няправільна, таму што ва ўсіх дзяржавах, яшчэ стагоддзі таму, універсітэт быў месцам, дзе людзі абменьваліся думкамі, дзе зараджаліся новыя прагрэсіўныя ідэі. Гэта вельмі важна.
У родителей абитуриента, по его словам, мнение двойственное. С одной стороны, они считают, что лучше бы Андрею было не поступать на юридический. «Тым больш з тваёй беларускай мовай і палітычнымі поглядамі», — замечает парень. С другой стороны, родители и не запрещают ему идти на факультет, который он сам выбрал.
— Я яшчэ не ведаю, кем я бачу сябе пасля навучання. Думаю, гэта высвятліцца ў працэсе: залежыць ад таго, які прадмет мне будзе падабацца больш… Пакуль я разглядаю працу ў прыватнай кампаніі, — говорит абитуриент. — Альбо, калі за чатыры гады ў дзяржаве нешта зменіцца (напрыклад, зменяцца законы і будуць адэкватныя заробкі), гатовы працаваць і на дзяржаўнай службе.
Правда, пока надежд на это у Андрея мало. Парень считает: если что-то и изменится, то только через несколько лет.
— Але рана ці поздна гэта адбудзецца, і я разумею, што першыя гады будзе вельмі цяжка жыць у Беларусі. Зараз уладамі выкарыстоўваецца практыка выпаленай зямлі. Што будзе пасля гэтага, мне няпроста ўявіць. Спадзяюся на лепшае будучае для Беларусі.
Спрашиваем, не боится ли будущий студент особенного к себе отношения после открытого высказывания таких взглядов. В ответ он смеется:
— Не думаю, што я нешта такое асаблівае з сябе ўяўляю. Але да мяне заўсёды была павышаная ўвага толькі праз беларускую мову. У школе з-за гэтага праблем не было. Калі ва ўніверсітэце будуць, то… Ну, мы жывем, каб разбірацца з праблемамі. Што ж паробіш.
